Территория была в ужасном состоянии, вспоминает Джозеф Попчек. Мы представления не имели, сколько средств нужно затратить для ее восстановления, поэтому наняли консультанта из института, занимающегося экологическими вопросами, заплатив ему полмиллиона долларов. Он провел экспертизу, мы оценили сумму расходов и составили план мероприятий. Первоначальная сумма на рекультивацию не превышала 1,5 млн долларов, однако уже в процессе работы стало ясно, что средств потребуется больше. Мы обнаружили, что фундамент промышленных построек уходит очень глубоко: первые металлургические заводы строились на века. Наши инженеры категорически отказывались проектировать новые здания на старом фундаменте, поэтому на некоторых участках, чтобы извлечь остатки, приходилось копать землю на глубину 45 50 футов (15 метров). Сотрудники департамента собрали 6 тыс. старых чертежей с конца прошлого века, чтобы понять, как провести лучше эту работу, а департаменту пришлось выделить дополнительные средства.
Джозеф Попчек: «Наше подразделение и сейчас продолжает восстановление городских территорий, мы ищем участки-трущобы, очищаем их и создаем условия для прихода сюда инвесторов»
Город погружался в депрессию. Все попытки привлечь новых инвесторов проваливались: никто не хотел вкладывать ресурсы в город с такой репутацией. Тогда муниципальные власти и решили взяться за восстановление промышленных территорий самостоятельно. Роль координатора по работе с правительством штата, инвесторами, застройщиками, общественностью была передана департаменту инженерно-технических и проектных работ, более известному сейчас как URA (The Urban Redevelopment Authority of Pittsburgh). URA получил не только полномочия, но и ресурсы для рекультивации промышленных зон и строительства на них новой инфраструктуры. Часть средств была выделена из бюджета муниципалитета, часть город получил в виде гранта от федерального правительства. Директор департамента Джозеф Попчек рассказывает, что начали с самой крупной и загрязненной промышленной зоны, расположенной буквально в 3 километрах от центра города. URA выкупил участок площадью 123 акра (2,5 га) у бывших владельцев металлургической компании LTV Steel за 9,3 млн долларов.
Так было примерно до 1988 года, когда над «грязной стабильностью» вдруг нависла угроза. С одной стороны, тревогу начали бить экологи, под давлением которых правительство начало вводить жесткие нормативы, заставляя металлургов менять устаревшее оборудование. Многие промышленники начали модернизацию, однако довести ее до конца удалось не всем: на американском рынке стали начался жесточайший спад из-за засилья дешевого импорта. За пять лет с предприятий черной металлургии и смежных отраслей в Питтсбурге было уволено около 100 тыс. человек. В конечном итоге магнаты решили закрыть заводы, посчитав модернизацию нецелесообразной. В результате только в долине Махонинг, где первая домна была открыта еще в 1803 году, а в 1925 году выплавлялось 4 млн тонн стали в год, число безработных превысило 50 тыс. человек, из которых у 20 тысяч вообще не было шансов найти новое место.
История Питтсбурга это история о том, как мы уничтожили окружающую среду, а потом стали лидерами в ее восстановлении, говорит «зеленый» депутат горсовета Питтсбурга Билл Педуто. Его дедушка приехал сюда из Италии в 1920 году во время промышленного бума в поисках лучшей жизни, как многие эмигранты из Восточной и Южной Европы. Открытие залежей угля сделало город одним из важнейших промышленных центров США: пересечение транспортных артерий обеспечило как доставку сырья, так и сбыт продукции, дешевые рабочие руки эмигрантов позволяли держать себестоимость на приемлемом уровне. Затем здесь основал сталелитейные заводы промышленный магнат Эндрю Карнеги. Так Питтсбург заработал славу металлургического центра страны: его заводы давали 20% всей производимой в США стали. Заводы дымили круглые сутки, но тогда это никого не смущало: стране нужна была сталь, а людям деньги. Поскольку город находился в долине, дым от труб не мог рассеиваться, повисая над домами, из-за чего город и прозвали «преисподняя с крышкой». Город получил репутацию самого грязного в стране.
ВСМЗ основан еще в 1769 году, его мощности не превышают 30 тыс. тонн проката в год, рынок сбыта чугуна крайне узок и ограничивается производителями ферросплавов. Ситуация осложняется тем, что у завода нет собственных источников сырья и его финансовое положение полностью зависит от конъюнктуры: как только цены на чугун падают, завод тут же проваливается. По сути это технологически отсталое производство, загрязняющее окружающую среду и не имеющее перспектив в условиях жесткой конкуренции на рынке. С точки зрения предпринимательской логики, его закрытие закономерно, с точки зрения общественной морали бесчеловечно. Ситуация чревата социальной нестабильностью: без работы остается целый поселок. Это типичная коллизия, с которой сталкиваются руководители старопромышленных регионов, и не только страны. Многие города США, Японии, Европы стояли точно перед такими же развилками. Пример решения проблемы мы обнаружили три года назад, побывав в Питтсбурге, штат Пенсильвания, США. Похоже, пришло время достать этот «кейс» и изучить его в деталях.
В этом году Средний Урал «отличился» серией массовых акций протеста рабочих промышленных предприятий: бастовали рабочие Богословского алюминиевого завода, «АМУРа». Дольше всех голодали на Верхне-Синячихинском металлургическом заводе: московская компания «Нигмас», арендующая прокатные мощности, остановила завод, работы лишились 400 жителей поселка. Событие попало в центр внимания СМИ и под контроль региональных властей. Поначалу решать проблему пробовали традиционно давлением на «неэффективных собственников». Но поскольку те уже давно живут за границей, иного выхода, кроме как искать покупателя на актив с целью его последующего запуска, не нашлось.
Поучительная история о том, как жители «преисподней с крышкой» превратили город в чистую, комфортную и удобную для жизни территорию
Комментариев нет:
Отправить комментарий